Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне:
Так, если правду вам сказать,
Он знал довольно по-латыни,
Чтоб эпиграфы разбирать,
Потолковать об Ювенале,
В конце письма поставить vale,
Да помнил, хоть не без греха,
Из Энеиды два стиха.
Он рыться не имел охоты
В хронологической пыли
Бытописания земли;
Но дней минувших анекдоты,
От Ромула до наших дней,
Хранил он в памяти своей.
И я лишен того: для вас
Тащусь повсюду наудачу;
Мне дорог день, мне дорог час:
А я в напрасной скуке трачу
Судьбой отсчитанные дни.
И
так уж тягостны они.
Я знаю: век уж мой измерен;
Но
чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днем увижусь я…
Они поют, и, с небреженьем
Внимая звонкий голос их,
Ждала Татьяна с нетерпеньем,
Чтоб трепет сердца в ней затих,
Чтобы прошло ланит пыланье.
Но в персях то же трепетанье,
И не проходит жар ланит,
Но ярче, ярче лишь горит…
Так бедный мотылек и блещет,
И бьется радужным крылом,
Плененный школьным шалуном;
Так зайчик в озими трепещет,
Увидя вдруг издалека
В кусты припадшего стрелка.
Один среди своих владений,
Чтоб только время проводить,
Сперва задумал наш Евгений
Порядок новый учредить.
В своей глуши мудрец пустынный,
Ярем он барщины старинной
Оброком легким заменил;
И раб судьбу благословил.
Зато в углу своем надулся,
Увидя в этом страшный вред,
Его расчетливый сосед;
Другой лукаво улыбнулся,
И в голос все решили
так,
Что он опаснейший чудак.
— Нет, отец, богатых слишком нет. У кого двадцать душ, у кого тридцать, а
таких,
чтоб по сотне,
таких нет.
Чтоб еще более облагородить русский язык, половина почти слов была выброшена вовсе из разговора и потому весьма часто было нужно прибегать к французскому языку, зато уж там, по-французски, другое дело: там позволялись
такие слова, которые были гораздо пожестче упомянутых.
И что по существующим положениям этого государства, в славе которому нет равного, ревизские души, окончивши жизненное поприще, числятся, однако ж, до подачи новой ревизской сказки наравне с живыми,
чтоб таким образом не обременить присутственные места множеством мелочных и бесполезных справок и не увеличить сложность и без того уже весьма сложного государственного механизма…
Как в просвещенной Европе,
так и в просвещенной России есть теперь весьма много почтенных людей, которые без того не могут покушать в трактире,
чтоб не поговорить с слугою, а иногда даже забавно пошутить над ним.
Нужно разве, чтобы они вечно были перед глазами Чичикова и
чтоб он держал их в ежовых рукавицах, гонял бы их за всякий вздор, да и не то чтобы полагаясь на другого, а чтобы сам
таки лично, где следует, дал бы и зуботычину и подзатыльника».
Так русский барин, собачей и иора-охотник, [Иора (ёра) — забияка, удалец.] подъезжая к лесу, из которого вот-вот выскочит оттопанный [Оттопать — «вогнать опять в лес,
чтоб выгнать на барина».
— Ну, нечего с вами делать, извольте! Убыток, да уж нрав
такой собачий: не могу не доставить удовольствия ближнему. Ведь, я чай, нужно и купчую совершить,
чтоб все было в порядке.
— Впрочем, что до того,
чтоб ускорить дело,
так Иван Григорьевич, председатель, мне большой друг…
Родственники, конечно, родственниками, но отчасти,
так сказать, и для самого себя; потому что, точно, не говоря уже о пользе, которая может быть в геморроидальном отношенье, одно уже то,
чтоб увидать свет, коловращенье людей… кто что ни говори, есть,
так сказать, живая книга, та же наука.
Во время обедни у одной из дам заметили внизу платья
такое руло, [Рулó — обруч из китового уса, вшитый в юбку.] которое растопырило его на полцеркви,
так что частный пристав, находившийся тут же, дал приказание подвинуться народу подалее, то есть поближе к паперти,
чтоб как-нибудь не измялся туалет ее высокоблагородия.
— О! помилуйте, ничуть. Я не насчет того говорю, чтобы имел какое-нибудь, то есть, критическое предосуждение о вас. Но позвольте доложить, не будет ли это предприятие или,
чтоб еще более,
так сказать, выразиться, негоция, [Негоция — коммерческая сделка.] —
так не будет ли эта негоция несоответствующею гражданским постановлениям и дальнейшим видам России?
— Ну,
так я ж тебе скажу прямее, — сказал он, поправившись, — только, пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе знать, что отец и мать невесты преамбиционные люди.
Такая, право, комиссия: не рад, что связался, хотят непременно,
чтоб у жениха было никак не меньше трехсот душ, а
так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает…
Нужно его задобрить: теста со вчерашнего вечера еще осталось,
так пойти сказать Фетинье,
чтоб спекла блинов; хорошо бы также загнуть пирог пресный с яйцом, у меня его славно загибают, да и времени берет немного».
К довершению этого, кричал кричмя дворовый ребятишка, получивший от матери затрещину; визжал борзой кобель, присев задом к земле, по поводу горячего кипятка, которым обкатил его, выглянувши из кухни, повар. Словом, все голосило и верещало невыносимо. Барин все видел и слышал. И только тогда, когда это делалось до
такой степени несносно, что даже мешало барину ничем не заниматься, высылал он сказать,
чтоб шумели потише.
Какие-то маленькие пребойкие насекомые кусали его нестерпимо больно,
так что он всей горстью скреб по уязвленному месту, приговаривая: «А,
чтоб вас черт побрал вместе с Ноздревым!» Проснулся он ранним утром.
— А вот теперь ступай приведи кузнеца, да
чтоб в два часа все было сделано. Слышишь? непременно в два часа, а если не будет,
так я тебя, я тебя… в рог согну и узлом завяжу! — Герой наш был сильно рассержен.
Подложили цепи под колеса вместо тормозов,
чтоб они не раскатывались, взяли лошадей под уздцы и начали спускаться; направо был утес, налево пропасть
такая, что целая деревушка осетин, живущих на дне ее, казалась гнездом ласточки; я содрогнулся, подумав, что часто здесь, в глухую ночь, по этой дороге, где две повозки не могут разъехаться, какой-нибудь курьер раз десять в год проезжает, не вылезая из своего тряского экипажа.
— Позвольте! — сказал я, — еще одно условие;
так как мы будем драться насмерть, то мы обязаны сделать все возможное,
чтоб это осталось тайною и
чтоб секунданты наши не были в ответственности. Согласны ли вы?..
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову человека без того,
чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно
так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому,
чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет
так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает
так привлекательно; ничей взор не обещает столько блаженства; никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть
так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.
— Вот видите ли, — продолжал Грушницкий, — мы и отправились, взявши с собой ружье, заряженное холостым патроном, только
так,
чтоб попугать.
Женщины должны бы желать,
чтоб все мужчины их
так же хорошо знали, как я, потому что я люблю их во сто раз больше с тех пор, как их не боюсь и постиг их мелкие слабости.
Он сделался бледен как полотно, схватил стакан, налил и подал ей. Я закрыл глаза руками и стал читать молитву, не помню какую… Да, батюшка, видал я много, как люди умирают в гошпиталях и на поле сражения, только это все не то, совсем не то!.. Еще, признаться, меня вот что печалит: она перед смертью ни разу не вспомнила обо мне; а кажется, я ее любил как отец… ну, да Бог ее простит!.. И вправду молвить: что ж я
такое,
чтоб обо мне вспоминать перед смертью?
Спустясь в один из
таких оврагов, называемых на здешнем наречии балками, я остановился,
чтоб напоить лошадь; в это время показалась на дороге шумная и блестящая кавалькада: дамы в черных и голубых амазонках, кавалеры в костюмах, составляющих смесь черкесского с нижегородским; впереди ехал Грушницкий с княжною Мери.
Недавно я узнал, что Печорин, возвращаясь из Персии, умер. Это известие меня очень обрадовало: оно давало мне право печатать эти записки, и я воспользовался случаем поставить свое имя над чужим произведением. Дай Бог,
чтоб читатели меня не наказали за
такой невинный подлог!
Половину следующего дня она была тиха, молчалива и послушна, как ни мучил ее наш лекарь припарками и микстурой. «Помилуйте, — говорил я ему, — ведь вы сами сказали, что она умрет непременно,
так зачем тут все ваши препараты?» — «Все-таки лучше, Максим Максимыч, — отвечал он, —
чтоб совесть была покойна». Хороша совесть!
Вот мы и свернули налево и кое-как, после многих хлопот, добрались до скудного приюта, состоящего из двух саклей, сложенных из плит и булыжника и обведенных
такою же стеною; оборванные хозяева приняли нас радушно. Я после узнал, что правительство им платит и кормит их с условием,
чтоб они принимали путешественников, застигнутых бурею.
— Напротив, совсем напротив!.. Доктор, наконец я торжествую: вы меня не понимаете!.. Это меня, впрочем, огорчает, доктор, — продолжал я после минуты молчания, — я никогда сам не открываю моих тайн, а ужасно люблю,
чтоб их отгадывали, потому что
таким образом я всегда могу при случае от них отпереться. Однако ж вы мне должны описать маменьку с дочкой. Что они за люди?
— Прошу вас, — продолжал я тем же тоном, — прошу вас сейчас же отказаться от ваших слов; вы очень хорошо знаете, что это выдумка. Я не думаю,
чтоб равнодушие женщины к вашим блестящим достоинствам заслуживало
такое ужасное мщение. Подумайте хорошенько: поддерживая ваше мнение, вы теряете право на имя благородного человека и рискуете жизнью.
Муж Веры, Семен Васильевич Г…в, — дальний родственник княгини Лиговской. Он живет с нею рядом; Вера часто бывает у княгини; я ей дал слово познакомиться с Лиговскими и волочиться за княжной,
чтоб отвлечь от нее внимание.
Таким образом, мои планы нимало не расстроились, и мне будет весело…
Бог даст, не хуже их доедем: ведь нам не впервые», — и он был прав: мы точно могли бы не доехать, однако ж все-таки доехали, и если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того,
чтоб об ней
так много заботиться…
«В тот день немые возопиют и слепые прозрят», — подумал я, следуя за ним в
таком расстоянии,
чтоб не терять его из вида.
Запустив же руку в боковой карман пальто, он мог и конец топорной ручки придерживать,
чтоб она не болталась; а
так как пальто было очень широкое, настоящий мешок, то и не могло быть приметно снаружи, что он что-то рукой, через карман, придерживает.
Да оставь я иного-то господина совсем одного: не бери я его и не беспокой, но
чтоб знал он каждый час и каждую минуту, или по крайней мере подозревал, что я все знаю, всю подноготную, и денно и нощно слежу за ним, неусыпно его сторожу, и будь он у меня сознательно под вечным подозрением и страхом,
так ведь, ей-богу, закружится, право-с, сам придет, да, пожалуй, еще и наделает чего-нибудь, что уже на дважды два походить будет,
так сказать, математический вид будет иметь, — оно и приятно-с.
— Ну,
так зачем же… как же вы сказали:
чтоб ограбить, а сами ничего не взяли? — быстро спросила она, хватаясь за соломинку.
«Действительно, я у Разумихина недавно еще хотел было работы просить,
чтоб он мне или уроки достал, или что-нибудь… — додумывался Раскольников, — но чем теперь-то он мне может помочь? Положим, уроки достанет, положим, даже последнею копейкой поделится, если есть у него копейка,
так что можно даже и сапоги купить, и костюм поправить, чтобы на уроки ходить… гм… Ну, а дальше? На пятаки-то что ж я сделаю? Мне разве того теперь надобно? Право, смешно, что я пошел к Разумихину…»
— То есть не то чтобы… видишь, в последнее время, вот как ты заболел, мне часто и много приходилось об тебе поминать… Ну, он слушал… и как узнал, что ты по юридическому и кончить курса не можешь, по обстоятельствам, то сказал: «Как жаль!» Я и заключил… то есть все это вместе, не одно ведь это; вчера Заметов… Видишь, Родя, я тебе что-то вчера болтал в пьяном виде, как домой-то шли…
так я, брат, боюсь,
чтоб ты не преувеличил, видишь…
Человек остановился на пороге, посмотрел молча на Раскольникова и ступил шаг в комнату. Он был точь-в-точь как и вчера,
такая же фигура,
так же одет, но в лице и во взгляде его произошло сильное изменение: он смотрел теперь как-то пригорюнившись и, постояв немного, глубоко вздохнул. Недоставало только,
чтоб он приложил при этом ладонь к щеке, а голову скривил на сторону,
чтоб уж совершенно походить на бабу.
Нет, думаю, мне бы хоть черточку! хоть бы самую махочку черточку, только одну, но только
такую,
чтоб уж этак руками можно взять было,
чтоб уж вещь была, а не то что одну эту психологию.
— Укусила оса! Прямо в голову метит… Что это? Кровь! — Он вынул платок,
чтоб обтереть кровь, тоненькою струйкой стекавшую по его правому виску; вероятно, пуля чуть-чуть задела по коже черепа. Дуня опустила револьвер и смотрела на Свидригайлова не то что в страхе, а в каком-то диком недоумении. Она как бы сама уж не понимала, что
такое она сделала и что это делается!
— Губка-то опять, как и тогда, вздрагивает, — пробормотал как бы даже с участием Порфирий Петрович. — Вы меня, Родион Романыч, кажется, не
так поняли-с, — прибавил он, несколько помолчав, — оттого
так и изумились. Я именно пришел с тем,
чтоб уже все сказать и дело повести на открытую.
Он пригнулся тогда совсем к полу и заглянул ей снизу в лицо, заглянул и помертвел: старушонка сидела и смеялась, —
так и заливалась тихим, неслышным смехом, из всех сил крепясь,
чтоб он ее не услышал.
Не насмешлив, и не потому,
чтоб остроты не хватало, а точно времени у него на
такие пустяки не хватает.
—
Так я скажу Катерине Ивановне, что вы придете… — заторопилась Соня, откланиваясь,
чтоб уйти.
В эту самую минуту Амалия Ивановна, уже окончательно обиженная тем, что во всем разговоре она не принимала ни малейшего участия и что ее даже совсем не слушают, вдруг рискнула на последнюю попытку и с потаенною тоской осмелилась сообщить Катерине Ивановне одно чрезвычайно дельное и глубокомысленное замечание о том, что в будущем пансионе надо обращать особенное внимание на чистое белье девиц (ди веше) и что «непременно должен буль одна
такая хороши дам (ди даме),
чтоб карашо про белье смотрель», и второе, «
чтоб все молоды девиц тихонько по ночам никакой роман не читаль».
— Случилось это у них утром, — продолжала, торопясь, Пульхерия Александровна. — После того она тотчас же приказала заложить лошадей,
чтоб сейчас же после обеда и ехать в город, потому что она всегда в
таких случаях в город ездила; кушала за обедом, говорят, с большим аппетитом…